Одноцентовая «Британская Гвиана» 1856 года

Весь мир знает знаменитые «Маврикии». О них часто пишут в журналах и газетах, но о гораздо более уникальной марке – одноцентовой марке «Британской Гвианы» выпуска 1856 года в русскоязычной прессе упоминается значительно реже , хотя она является мировым уникумом т.к. она известна только в одном экземпляре.

Одноцентовая «Британская Гвиана» 1856 года считается величайшим в мире раритетом. Она погашена штемпелем «Demerara”, отпечатана черной краской на красной бумаге, сильно повреждена (все четыре угла обрезаны так, что марка приняла вид восьмиугольника). На иллюстрации приведено увеличенное изображение марки. Штемпель и общий вид марки для наглядности реставрирован. На самом деле знаменитая марка выглядит довольно неприглядно - кусочек красной грязной бумаги, из-за которого уже много лет ведутся нешуточные страсти и за право обладания которым, выплачиваются огромные деньги.

При каких же обстоятельствах появился этот уникум? Есть масса статей и историй об этом, опубликованных во всем мире. Наиболее реальной остается следующие сведения.

В феврале 1856 года в Демераре (в настоящее время Джорджтаун), главном городе Британской Гвианы, закончился запас почтовых марок, а очередное пополнение марок из Лондона запаздывало. Почтмейстер получил разрешение губернатора выпустить небольшую партию в типографии местной газеты. Небольшим тиражом были изданы марки номиналом в 1 цент (тариф местного письма) на красной бумаге и чуть большим 4 цента (тариф для иногородней корреспонденции) на синей и красной бумагах. Поскольку конверты изготавливались в то время без клея на клапанах (тропики, влажность), то марка могла служить облаткой, склеивающей клапаны конверта. В этих случаях она обычно разрывалась при вскрытии письма. Этим можно объяснить, почему не сохранились другие экземпляры одноцентовой марки 1856 года. Тираж марок номиналам 4 цента был значительно больше, но и они сейчас встречаются достаточно редко.

1856. Марки номиналом 4 цента на красной и синей бумаге

Следует отметить, что изображение парусника с девизом колонии Damus Petimus Que Vicissim («Даём и надеемся получить») было долгие годы излюбленным мотивом марок Британской Гвианы.

Итак, в начале апреля 1856 года почтовый чиновник Эдуард Уайт, обрезав (эту операцию ему приписывают достаточно часто), по каким-то, лишь ему известным соображением, все углы одноцентовой марки, поставил на ней свои инициалы получил за нее от клиента 1 цент. Опасаясь подделки, чиновники ставили свои инициалы на каждой проданной марке. Четвертого апреля 1856 года марка выполнила свое предназначение и попала в дом мистера Л.В. Вогана (L. Vernon Vaughan).

Коллекционная история самой знаменитой марки началась в 1873 году. Открывателем ее был юный Л.В.Воган. Воган писал об этих событиях в 1934 году в журнале «London daily mail”. Марку он обнаружил среди старой семейной корреспонденции, на которой были преимущественно марки Британской Гвианы. Знаменитая сегодня, одноцентовая «Британская Гвиана» находилась на конверте. Воган отделил ее и поместил в свой альбом. Но там она оставалась очень недолго.

«Британская Гвиана» в натуральную величину. Использован фильтр, изменивший красный цвет фона на белый. Иначе мы бы практически ничего не увидели

Считая одноцентовую «Британскую Гвиану» плохим экземпляром (а это не трудно понять, увидев ее во всей своей «красе»), Воган продал ее всего за 6 шиллингов. Вторым владельцем уникальной марки стал довольно опытный коллекционер Нейл Росс Мак-Киннон (Neil Ross McKinnon). В 1878 году "Британская Гвана" дважду меняет хозяина. Сначала Мак-Киннон продал марку Вили Хиллу (Wilye Hill) из Глазго (Шотландия). Однако у В.Хилла марка не задержалась. На нее претендовал известный лондонский торговец Пембертон (Edward Loines Pemberton), однако он пожалел 110 фунтов и марка досталась (за 120 фунтов) другому торговцу Томасу Ридпату. Торговля последнего финансировал Д.Боттли, который имел право первого выбора марок из приобретаемых коллекций. Однако эта будущая знаменитость не приглянулась Д.Боттли из-за плохой сохранности. И Ридпат продал ее Филиппу Феррари. Много лет одноцентовая «Британская Гвиана» находилась у «короля марок». После распродажи коллекции Ф.Феррари в 1922 году владельцем уникальной марки стал американский миллионер Артур Хинд. В 1933 году после смерти Хинда марка перешла в собственность его вдовы Энн Хинд (Ann Hind) ,а в 1940 году ее новым владельцем стала филателистическая фирма Юлиуса Столова из Нью-Йорка. Затем в том же году она попала в коллекцию Фредерика Смолла (Frederick T. Small).

На выставке в Лондоне, посвященной 100-летию каталога Стенли Гиббонс (1965 год) «Британская Гвиана» выставлялась на всеобщее обозрение (до этого события ее могли видеть на выставках в Нью-Йорке в 1947 и 1956). Для нее был изготовлен специальный стенд-сейф, расположенный в углублении стены. Причем у стенда постоянно находилась охрана. Все желающие могли приобрести на этой выставке сувенир, представляющий собой изображение легендарной марки, выполненное в золоте. Фото этого сувенира приводится. Все эти сведения показывают, какое огромное значение, в филателистическом мире, занимает эта невзрачная марка.

Очередной раз она продана на аукционе 24 марта 1970 года за 280 тысяч долларов. Марка в шестой раз сменила своего владельца. После ожесточенных торгов очередным владельцем Британской Гвианы стал глава филателистического синдиката Ирвин Вайнберг (Irwin Weinberg).

По сообщениям печати в США 26 января 1996 года был арестован по обвинению в убийстве Олимпийского чемпиона 1984 года Дэва Шульца наследник многомиллионного состояния химических магнатов Джон Е. Дюпон.

Для филателистов этот человек представляет особый интерес. В 1980 году на аукционе Роберта А. Зигеля в Нью-Йорке анонимный покупатель приобрел легендарную марку Британской Гвианы. За нее было уплачено 850 тысяч долларов, плюс 10 % комиссионных, что составило 935 тысяч. Как стало известно позднее ее покупателем и стал Д.Е.Дюпон. И вот редчайшая почтовая миниатюра стала жемчужиной коллекции марок Британской Гвианы, представленной Дюпоном на филателистической выставке «Америпэкс» в Чикаго (1986), где она получила Большой международный приз.

Нынешний владелец Британской Гвианы – весьма эксцентричный человек, спортсмен, владелец большой коллекции экзотического оружия, издал книгу о птицах Филиппин, основал Делаварский музей естественной истории в Гринвилле, создал в своем поместье тренировочный олимпийский центр для подготовки борцов к Олимпиаде в Атланте, где и произошло трагическое событие.

В начале 1999 года в филателистической прессе появилось сенсационное сообщение – обнаружен второй (!!!) экземпляр Британской Гвианы. Известная аукционная швейцарская фирма «Давид Фельдман» объявила, что попавшая к ним марка находится в плохом состоянии. Она хранилась до этого в пакетике с фирменной надписью «Воскресенская Аптека./ Н.И.Заксъ. Самара/Телефон № 369/ Цитрованиль / по __ гр.__пор./ коп.». По одной из версий марка принадлежала одному из великих русских князей, во время революции вывезена в Румынию и попала к одной румынской танцовщице.

На иллюстрации «претендент» показан справа, а слева показана сама прославленная марка.

А здесь «претендент» внизу.

Это краткое известие побудило датского коллекционера Отто Хорнунга, имеющего собственное досье обо всем, что касается «Британской Гвианы», провести собственное расследование. Результат расследования был опубликован на страницах журнала «Фримерксамлерен».

Хорнунг подтвердил, что родословная этого раритета связана с... русскими коллекциями. В 1866 году ювелир императорского двора Готлиб Карл Брейтфус сделал царский подарок сыну Фридриху. По случаю пятнадцатилетия юный филателист получил от щедрого отца по одному экземпляру всех марок мира.

Выложив за почтовые знаки чуть более 900 немецких марок, Брейтфус-старший едва ли предполагал, что совершил наиболее удачное в своей жизни капиталовложение. Коллекция обеспечила его наследнику репутацию «крупнейшего филателиста России», избрание в Британское королевское филателистическое общество и другие престижные клубы собирателей.

В коллекции Фридриха Брейтфуса оказалась и одноцентовая «Британская Гвиана». Уже в то время она слыла раритетом. В середине прошлого века этой королевской колонии было посвящено всего две серии, и только одна из них включала марку достоинством один цент. Правда, у экземпляра, доставшегося Брейтфусу, был «минус» он был поврежден при неизвестных обстоятельствах. Это предрешило новые – и весьма примечательные – перемещения.

Поврежденные экземпляры петербургский собиратель не жаловал. В итоге марка перешла к великому князю Алексею Михайловичу. Как полагает Хорнунг, Брейтфус подарил ее 20-летнему коллекционеру из дома Романовых, зная, что тот не меньше увлечен филателией, чем он сам.

Вскоре, однако, марке предстояло вновь сменить владельца. Перед своей кончиной великий князь, умерший в феврале 1895 года от туберкулеза, пожаловал ее камердинеру Василию Молдавяну, который неотлучно находился у постели больного. После революции экскамердинер оказался в Румынии. Со временем марка перешла к его внучке (или правнучке) танцовщице Миоре. У нее раритет приобрел немецкий коллекционер Петер Винтер, в его владении марка находится и в настоящее время.

Осенью 2000 года реликвия уже демонстрировалась на одной из европейских выставок и произвела фурор. Специальный стенд, на котором она находилась, тщательно охранялся, что, разумеется, лишь увеличило любопытство посетителей. Заинтересовались находкой и известные дома аукционов, утверждает Хорнунг. Он убежден, что филателистам еще не раз предстоит услышать об этой марке.

Если подтвердится подлинность второго экземпляра Британской Гвианы (а вот это вряд ли ведь на дворе уже 2008 год), то будет понятна причина, которая заставила Эдуарда Уайта обрезать все четыре угла марки – он просто хотел сделать так, чтобы было легко отличить марки в 1 и 4 цента. Хотя это просто версия. Да и утверждать, что углы обрезал Уайт, а не, например, юный Л.В.Воган, что более вероятно, не может никто. Этот факт, по-видимому, навсегда останется загадкой "Британской Гвианы" .

Как не жалко расставаться со столь интересной версией о нахождении второго экземпляра легендарной марки, однако эксперты не подтвердили подлинность второй Британской Гвианы и поэтому взглянем еще раз на оригинал и претендента, но не будем терять надежду!!

На родине легендарной марки в Гайане (это имя страна получила в 1966 году) к ее 150 летнему юбилею вышел почтовый блок, посвященный этому событию.

Легендарная марка "Гавайские миссионеры"

Попробуйте представить себе такую картину: на причале острова установлен стол. С только что подошедшего корабля разгружается почта и вываливается прямо на этот стол. Жители острова начинают рыться в корреспонденции, нашедшие уносят с собой адресованные им письма.

Примерно так выглядела почтовая служба, существовавшая до середины прошлого века в независимом Королевстве (в 1894 г . на Гавайях была образована Республика Гавайи. Однако в 1898 г ., во время испано-американской войны, США аннексировали острова архипелага, предоставив им статус «территории». А в августе 1959 года Гавайи получили статус 50-го американского штата) архипелага Гавайских островов на Тихом океане. . Примитивный характер доставки корреспонденции был нарушен одним из переселенцев. Не получив после прибытия нескольких кораблей ни одного письма, он решил разобраться в причинах и выяснил, что приходившую на его имя почту забирал другой житель острова – его однофамилец.

Этот случай привел к тому, что в декабре 1850 года правительство Королевства разработало и утвердило реформу почтового дела и выпустило первые знаки почтовой оплаты. Марки трех номиналов: 2 цента – для газет, 5 центов для внутренних писем и 13 центов – для писем в США были выпущены в 1851 году. Марки были изготовлены в правительственной типографии столицы Гавайских островов – Гонолулу способом типографской печати на тонкой ломкой бумаге, все голубого цвета. Автор эскиза остался неизвестен. Однако сами марки приобрели мировую известность под названием «миссионерские», потому, что, отправителями почти всех известных писем, на которых они были наклеены, были приезжавшие на острова миссионеры.

В начале апреля 1852 года был напечатана также марка, значащаяся в каталоге Скотта под № 4, – чтобы исправить недоразумение и четко обозначить, что марка номиналом 13 центов может служить оплатой отправлений как с Гавайских островов, так и из Соединенных Штатов в любой из пунктов назначения, расположенных на восточном побережье США (они имели пометку H. I. & U.S, расположенную на верхнем поле марки).

1851. Гавайские марки №№1-3

1852. Марка №4

Эти марки принадлежат к самым редким маркам в мире. О редкости марки номиналом 2 цента говорит и тот факт, что эта марка является одной из самых популярных сюжетов для выпуска почтовых марок, посвященных филателистическим редкостям. Тираж их неизвестен, а плохое качество бумаги привело к тому, что большинство было повреждено. О количестве дошедших до наших дней «миссионерских марок» точных данных нет. В филателистической литературе встречаются настолько различные цифры, что разобраться, где истина, не представляется возможным. Одно ясно: их остались единицы (всего сохранилось 15 экземпляров этой марки), а двухцентовая марка, не прошедшая почту, известна в одном экземпляре . Существует и уникальный конверт, на котором наклеены две «миссионерские» марки и пара, дополнительно наклеенных, трехцентовых марках США (доплата за доставку письма адресату). Он отправлен 4 октября 1852 года из Гонолулу в Нью-Йорк.

Эти марки принадлежат к самым редким маркам в мире. О редкости марки номиналом 2 цента говорит и тот факт, что эта марка является одной из самых популярных сюжетов для выпуска почтовых марок, посвященных филателистическим редкостям. Тираж их неизвестен, а плохое качество бумаги привело к тому, что большинство было повреждено. О количестве дошедших до наших дней «миссионерских марок» точных данных нет. В филателистической литературе встречаются настолько различные цифры, что разобраться, где истина, не представляется возможным. Одно ясно: их остались единицы (всего сохранилось 15 экземпляров этой марки), а двухцентовая марка, не прошедшая почту, известна в одном экземпляре . Существует и уникальный конверт, на котором наклеены две «миссионерские» марки и пара, дополнительно наклеенных, трехцентовых марках США (доплата за доставку письма адресату). Он отправлен 4 октября 1852 года из Гонолулу в Нью-Йорк.

А вот фрагмент еще одного письма, на котором находится сразу 5 "миссионерских" марок, причем на конверте сразу 4 редкие марки номиналом 2 цента. Его нашли только в 1918 году. Общий номинал 13 центов, что соответствует почтовому тарифу от Гавайских островов до Восточного побережья США. Это такая редкость, что до сих пор идут нешуточные споры о его подлинности.

Как и любая легендарная марка, сохранившиеся «миссионерские марки» окружены самыми таинственными историями. Одна из них – почти настоящий детектив, связана с самой редкой маркой номиналом в 2 цента. Первым известным владельцем ее был парижский коллекционер Гастон Леру (Gaston Leroux). В июне 1892 года Леру был найден убитым в своей квартире. Расследовавшая этот случай полиция оказалась перед загадкой: находившаяся в квартире убитого крупная сумма денег, частично в золоте, а также драгоценности остались нетронутыми. Не было обнаружено также каких-либо других признаков, по которым можно было бы установить мотив преступления. Тогда к расследованию были привлечены лучшие профессиональные детективы Парижа. Один из них еще раз тщательно обследовал квартиру Леру и обнаружил тайник, в котором был спрятан альбом с марками, а также подробный список помещенной в альбом коллекции. Перелистывая альбом и сравнивая его содержимое со списком, детектив установил, что в коллекции отсутствует двухцентовая марка Гавайских островов.

Опрос всех парижских торговцев марками показал, что этой редкой марки у них в продаже нет. На вопрос, не знают ли они какого-либо парижского собирателя, который был бы заинтересован в приобретении такой марки, торговцы один за другим назвали имя хорошо известного тогда коллекционера Гектора Жиру (Hector Giroux). Продолжая расследовать дело об убийстве, детектив познакомился с Жиру, выдав себя за увлеченного филателиста. Ему удалось настолько войти в доверие к Жиру, то тот однажды позволил ему полюбоваться своей коллекцией. В ней изобретательный детектив и обнаружил двухцентовую «миссионерскую марку». По другой версии, в одной из бесед с Жиру детектив завел разговор о первых гавайских марках, высказав при этом, сомнение в существовании двухцентовой редкости. Сердце коллекционера не выдержало, Жиру раскрыл свой альбом и показал «филателисту» эту марку.

На вопрос о том, как попала она в его коллекцию, Жиру однако не смог дать вразумительного ответа и после долгого, запирательства признался, что убил Леру, который упорно отказывался продать ему уникальную марку.

Эта детективная история почти слово в слово повторяется во многих источниках. Однако абсолютно ничего не известно о дальнейшей судьбе этой марки. Неизвестен владелец, она ни разу не попадала на аукционы и выставки. Такое вот странное забвение, хотя биографии подобных редкостей обычно прослеживаются очень подробно.

И только однажды мне попалось информация: "С годами этот уникум побывал в альбомах многих коллекционеров и осел в коллекции знаменитого филателиста Феррари. При распродаже его коллекции на аукционе в начале 20-х годов марку за крупную сумму приобрел другой известный филателист Буррус. Вновь марка появилась в 1963 году на аукционе в Нью- Йорке, где она перешла в руки одного американского филателиста".

Однако эта информация вряд ли верна. В противном случае информация о ней обязательно появилась бы в прессе, которая не упустит такую возможность. Скорее всего этот уникальный экземпляр безвозвратно утерян!

Необычная марка - Желтая 3-скиллинговая Швеции

О желтой (желто-оливковой) марке Швеции в 3 скиллинга (более правильное название денежной единицы - скиллинг банко. В Швеции в 1855-1858 годах 1 риксдаллер (riksdaler) = 48 скиллинг банко (skilling banco) ) 1855 года знает далеко не каждый. А ведь подобно «Британской Гвиане» эта марка - невзрачный, потрепанный кусочек бумаги – известна в единственном экземпляре.

В 1855 году, когда большинство стран Европы уже имели почтовые марки, была выпущена первая серия Швеции. Она состояла из 5 марок (3,4,6,8 и 24 скиллинга) с общим для всех рисунком – герб на волнистом фоне. Марки были изготовлены в одну краску на бумаге без водяных знаков, все с перфорацией 14. Одна из этих марок – в 6 скиллингов – известна в беззубцовом варианте. Сейчас серия сравнительно редка, но в целом она не представляла бы ничего выдающегося, если бы не этот желтый уником – марка номиналом 3 скиллинга «чужого» цвета.

Обычная марка в 3 скиллинга, первая в серии, была выпущена зеленого цвета; каким образом увидела свет разновидность желтого цвета, то есть цвета 8-скиллинговой марки, остается загадкой. Никаких сведений об издании такой марки в анналах шведской почты нет. Существует лишь предположение, что своим рождением она обязана ошибке печатников, вставивших клише 3-скиллинговой марки на печатную плату желтой 8-скиллинговой.

Обычная марка номиналом 3 скиллинга

Уникум желтого цвета

Обычная марка номиналом 8 скиллингов

Тридцать лет филателисты не подозревали о существовании раритета. В 1885 году Георг Вильгельм Бакман (Georg Wilhelm Backman), в то время 14-летний филателист из шведского города Коппарберга получил в подарок связку конвертов с гашеными марками. Рассматривая конверты, он обнаружил среди многих повторявшихся экземпляров серии 1855 года желтую разновидность в 3 скиллинга. Мальчик заинтересовался необычным цветом марки, отмыл и показал ее стокгольмскому торговцу – филателисту Лихтенштейну. Тот купил марку, заплатив за нее 7 крон. Не найдя о ней никаких сведений, торговец отдал марку на экспертизу, которая признала ее подлинность. После этого довольно скоро марка впервые появилась на международной выставке в почтовом музее Вены.

Здесь ее впервые увидел Феррари, а увидев решил что она должна быть в ее коллекции. Вскоре, в 1894 году, Феррари становится владельцем этой марки за солидную по тем временам сумму 4000 гульденов (примерно 3000 долларов). Наряду с «Британской Гвианой» шведская марка стала украшением его знаменитой коллекции. Как известно, после смерти Феррари (30 мая 1917 года) его коллекция была распродана по частям. Желтый раритет в 1922 году был продан в частную коллекцию в Швецию, после чего начались его долгие «скитания» по крупнейшим коллекциям мира.

Король филателистов Филипп Феррари и его знаменитый шведский уникум

В 1937 марка попала в руки румынского короля Карола II (Carol II), за огромные по тем временам деньги (примерно 30000 долларов). Для справки: в те времена дороже была продана только "Британская Гвиана". Но в коллекции короля она находилась недолго. В 1940 году Карол был вынужден покинуть Румынию со всеми своими сокровищами, однако сохранить их не сумел. Уникальная желтая марка опять стала переходить из рук в руки.

В 1955 году, впервые после войны, желтый уникум появляется на родине в Швеции на стендах выставки "Stockholmia 55". В Швеции появляется мысль выкупить ее для национального почтового музея. В 1970 году знаменитая марка в очередной раз появилась на аукционе. Однако шведский почтовый музей, попытавшийся приобрести раритет, не смог получить у правительства нужную для его покупки сумму, и марка попала в частное собрание в Лихтенштейн. Затем марка попадает в сейф торгового дома «Стенли Гиббонс».

Еще раз почтовый музей Швеции пытался приобрести эту знаменитость за 1 миллион долларов в 1974 году во время выставки "Stockholmia 74", однако куратор музея Гилберт Свенсон (Gilbert Svensson) усомнился в подлинности и сделка не состоялась. Однако проведенная экспертиза 1975 года подтвердила подлинность желтой марки.

В октябре 1978 года шведский уникум был продан с аукциона в Гамбурге за 1 миллион 150 тысяч немецких марок. В 1984 году она появилась в каталоге аукционного дома Давида Фельдмана (David Feldman). В результате желтая марка опять поменяла (за 977500 швейцарских франков) своего владельца. Новым владельцем стал скандинавский коллекционер "Mr.C".

Марка появлялась на аукционе Фельдмана еще в 1984 и в 1990 годах. В 1990 году цена уникума достигла 1897500 швейцарских франков (или около 1 миллиона долларов), однако возникли некоторые разногласия между покупателем и продавцом.

И вот новое сообщение с аукциона Фельдмана. В ноябре 1996 года уникальная марка была продана за астрономическую сумму в 2.87 миллиона швейцарских франков (2.3 миллиона долларов). Новый владелец пока неизвестен. А желтая марка Швеции номиналам 3 шиллинга по результатам того аукциона стала самой дорогой маркой мира.

Однако на этом история легендарной желтой марки далеко не закончилась. Последовало интересное продолжение, как в хорошем детективе.

Как выяснилось позднее покупатель, а это был Ганс Лернестал (Hans Lernestal), оказался неплатежеспособен. Он планировал создать синдикат из желающих вложить деньги в эту покупку. Ну а потом марка должна быть продана очередной раз за большую цену, а вырученные деньги должны были разделены между вкладчиками. Однако этот план не удался. Ганс Лернестал не смог собрать нужную сумму и результат аукциона был аннулирован. Желтая марка Швеции повторно была продана лишь в 1998 году, причем, цена продажи хотя и неизвестна, но, по оценкам экспертов, все же ниже, чем та рекордная сумма, что была предложена в 1996.

И последнее, эта марка, пожалуй, единственная из мировых раритетов не имеет собственного имени.

Тайна марки Котельнического уезда

Первые выпуски марок Котельнического уезда Вятской губернии всегда были окутаны тайной. В 1869 – 1870 годах здесь использовались марки с купонами, которые служили квитанциями об оплате корреспонденции. При наклеивании марки на письмо, купон отрезался, и на нем проставлялись №, дата и ставилась подпись приемщика. Все эти сведения вписывались в специальные почтовые книги, что позволяло проследить весь путь письма до места назначения, где также регистрировался номер поступившего письма (по номеру марки). Как известно марки Котельнического уезда имели отпечатанный знак номера только на купоне, а на самой марке этот номер вписывался на любом свободном месте марки, после ее наклеивания на письмо.

 Считается, что марка Котельнического уезда №1 относится к самым редким маркам мира. В филателистической литературе на русском языке сказано, что «до сих пор не найдено ни одного целого экземпляра первой марки. Известна лишь половинка - купон с регистрационным номером 1066 от 10 декабря 1870 года на серо-голубой бумаге. Таким образом, марка № 1 Котельнического уезда является уникумом, так же как и Британская Гвиана. Однако исследования коллекционеров позволили отвергнуть это утверждение. По данным каталога А.Артюхова, выпущенного в Канаде известно 24 экземпляра первой марки Котельнического уезда. Перед Вами иллюстрация купона с №1066, иллюстрацию половинки марки из собрания А.Фаберже и еще два экземпляра этой редкой, но не уникальной марки. 

Котельнич

А что касается марки №2, то в каталоге А.Артюхова сказано «…черная на желтой бумаге», то именно эта марка является раритетом. Но и в этом каталоге допущена ошибка. В нем марка №1 и №2 должны иметь идентичный рисунок и отличаться только цветом бумаги. Однако это не соответствует действительности.

Исследованием первых выпусков Котельнического уезда тщательно занимался коллекционер Д.Кузнецов из Тулы и заведующая исследовательским отделом знаков почтовой оплаты Центрального музея связи им.А.С.Попова Лариса Рылькова. Именно их работы позволяют сделать неожиданные выводы.

Вот факты, которые были опубликованы и этих работах. В фондах Государственной коллекции Центрального музея связи им. А.С.Попова есть марка Котельнического уезда, несколько другого дизайна, на толстой желтой бумаге с отрезанным купоном и регистрационным № 2, проставленном чернилами на боковом поле.

Во всех каталогах по земству сказано, в 1870 году выпущена подобная марка на ярко-оранжевой бумаге, которая не является редкой и известна даже в листах 1х4 экземпляра и относится к долговым (доплатным) маркам. Но, как известно, доплатные марки не продаются населению, а используются только по назначению.

1870. Полный лист Котельнича

Далее. Были найдены документы Котельнической земской управы. Земскому собранию IV очередной сессии 1870 года земская управа доложила «…земская почта уже учреждена по постановлению 2-го очередного уездного собрания с 22 июня 1869 года с употреблением земских почтовых марок… двух родов: одни на красной, другие на желтой бумаге...» . В правилах пользования этими марками сказано:

«Марки на красной бумаге:

- служат для оплаты пересылки писем между жителями уезда и свободно продаются за наличный расчет в почтовом отделении управы и в волостных правлениях;

- регистратор управы, а в волостных правлениях один из членов правления или писарь, получив письмо для отправки по земской почте, выдает подателю «квитанцию», отрезов ее от марки и проставив на ней номер статьи расхода марки, время получения и свою фамилию;

- письмо, оплаченное красными марками, выдается получателям бесплатно…

Марки на желтой бумаге:

- служат для наклейки на письма, поступающие в управу с государственной почты для дальнейшего следования по земской;

- марки населению не продаются, а расходуются регистратором управы в кредит на счет волостных правлений вплоть до взыскания ими денег с получателя писем…».

Результаты этих исследования позволяют сделать вывод, что единственная сохранившаяся музейная марка на желтой бумаге является «долговой» маркой выпуска 1870 года, вышедшая одновременно с «оплаченными» марками на ярко-оранжевой бумаге, и именно она является мировым раритетом.

Первым такое мнение высказал сэр Джон Вильсон (1898 – 1975), известный английский коллекционер, обладатель уникального собрания земских марок России, в которой имелись даже их образцы. Д.Вильсон был крупнейшим знатоком почтовых марок. Недаром он с 1938 года занимал должность хранителя королевской коллекции Георга VI, а затем и Елизаветы второй.

История "Черный пенни"

Никто не предполагал в 1840 году, что марка, выпущенные огромным тиражом – 68 миллионов экземпляров (а точнее 68157600), станет легендарной. "Черный пенни" большой редкостью не является, но является очень популярной маркой. Любой коллекционер, имеющий эту марки, с гордостью может показать собеседнику первую марку мира!

1840 год, перед Вами первые в мире почтовые марки: черный и синий пенни

Но вот почти полный лист "Черного пенни" сохранился. Часть листа из 216 марок был совершенно случайно был обнаружен в архиве покойного сэра Роуленда Хилла. Сейчас этот уникальный блок хранится в британской королевской коллекции. Лишь изредка он демонстрируется на крупнейших международных и всемирных филателистических выставках.

Полный лист «Черного пенни» состоит из 240 марок, 20 горизонтальных рядов по 12 марок в ряду, что составляет по номиналу один фунт стерлингов – очень большую сумму для своего времени. Вероятно, именно это обстоятельство и удерживало покупателей от его приобретения. Каким чудом уцелел почти полный лист, остается только гадать: ведь найден он был приклеенным на стене почтовой конторы. И, несмотря на все предосторожности при его отделении сохранить оригинальный клеевой слой не удалось.

  Вот тут невольно вспоминаешь, что уже в апреле 1840 года, за несколько дней до официального выпуска «Черного пенни» в продажу, полиграфисты фирмы «Перкинс, Бэкон & Петч» плакались в интервью одной городской газете: «Вот уже пять дней мы занимаемся нанесением клеевого слоя на марки, и трудности, с которыми мы столкнулись, не поддаются описанию». Главным компонентом клея стала смесь картофельного и пшеничного крахмала со столярным клеем. Однако, несмотря на все трудности, свою работу полиграфисты выполнили великолепно... к огорчению последующих поколений коллекционеров, до сих пор не скрывающих сожаления, что единственный в мире лист первой марки не только местами лишен клеевого слоя, но и имеет повреждения бумаги: вот какой «хваткой» обладал клей!

 Англичане очень любят и бережно сохраняют свою историю и традиции. Так в филателистической коллекции библиотеки Британского музея, бережно хранятся не только знаки почтовой оплаты, но и многие предметы, имеющие отношение к почтовым маркам. В музее есть пресс, на котором печатались первые почтовые марки Англии. Было сообщение в филателистической прессе, что в музей попали даже ножницы, которыми отделяли «черного пенни» от листа. 

В результате обсуждения некий Бенджамин Чевертон предложил использовать для почтовой марки портрет юной королевы Виктории. Как писал Чевертон в своем предложении: "В случае подделки ... трудно сказать в чем будет разница между портретами, но она немедленно будет обнаружена". За основу была взята работа Вильяма Вайона (Wyon City Medal). Эскиз марки на бумаге выполнил Генри Кардболд, а дальнейшую работу поручили граверам Чарльзу Хиту и его сыну Фредерику.

Портрет принцессы Виктории работы Вайона.1834 год

Памятная медаль работы Вайона. 1837 год

На этом прессе печатались первые почтовые марки Англии

Чевертон же подал идею проставить на всех марках миниатюрные буквенные индексы, определяющие местоположение каждой из них в печатном листе.

Например, марка с буквами «А» и «В» находилась на пересечении первого горизонтального и второго вертикального ряда. Автор и издатели обосновывали свою задумку борьбой с фальсификаторами, считая, что полностью повторить печатную форму будет сложно, а частое появление отдельных марок или пар с одинаковыми буквами выявит фальсификацию. Черный пенни печатался с 11 печатных форм, а синий с 15. Многие коллекционеры стремятся иметь экземпляры, напечатанные с разных печатных форм. А так как тираж с различных форм был разным, то и цена марок различается довольно серьезно. Например тираж "черного пенни" с формы 1 - 10052400 экземпляров, а с формы 11 всего 168000.

Естественно, что печатная форма №1 быстро износилась и потребовалась правка. Поэтому специалисты различают марки, напечатанные до правки формы (1а) и после правки (1b).

О «черном пенни» написаны сотни статей и книг. Да и в данной книге, мы уже касались истории его выпуска. В заключении хочется, чтобы вы посмотрели на уникальное почтовое отправление 1840 года. Напомним, что одновременно с «черным пенни» вышли и «конверты Малреди», историю которых мы тоже уже рассматривали. Так вот, 15 мая 1840 года на «конверт Малреди» были наклеены 5 первых марок Англии, и почтовое отправление отправилось в Бостон.

В заключение мне хочется рассказать об одном забавном случае с марками, выпущенными к юбилею "черного пенни". В 1990 году во всем мире отмечался 150-летний юбилей первой марки мира. По этому случаю в Лондоне устраивали грандиозную Всемирную филателистическую выставку. Марки, посвященные этому событию выпустили многие страны. Не осталась в стороне и почта СССР. 15 февраля 1990 года были выпущена серия из 3 марок и почтового блока. Когда же марки попали в Лондон, то удивлению англичан не было пределов. На одной марке с изображением юбиляра красовались буквы "ТР", а на другой "VK". В английском алфавите "Р" - 16-я буква, а "V" -22-я. Напоминаю, что лист "черного пенни" состоял из 20 горизонтальных рядов по 12 марок в ряду. Поэтому в листе не было 22-го горизонтального ряда и 16-й марки в ряду. Когда все это обнаружилось, то почта СССР была вынуждена напечатать правильные марки. Ну а весь курьез заключался в том, что серию готовил художник В.Коваль , который особо не задумываясь поместил в углах "черного пенни" собственные инициалы ("VK") и инициалы родственников.

Однако эта задумка российского художника понравилась британским почтовикам и они осуществили эту же идею уже в 2000 году при подготовке эмблемы Всемирной филателистической выставки "Stamp show-2000". В этой эмблеме есть изображение "черного пенни" с несуществующими буквами "RM", что значило просто "Royal Мail".

Фальсификации почтовых марок

Исследовательская филателия, как это ни парадоксально, родилась вместе с фальсификатами. В 1862 году в Брюсселе вышла книга Д. Моэнса «О фальсификации почтовых марок». Несколько месяцев спустя книга вышла в одном английском издательстве и сразу стала предметом изучения. Неточности в книге не ускользнули от внимания 18-летнего англичанина Эдуарда Пэмбертона. Подвергнув книгу резкой критике, он сам составил справочник под названием «Как распознавать поддельные почтовые марки». Публикация работы Пэмбертона утвердила за ним репутацию единственного человека в Англии, который всерьез занялся изучением почтовых марок. Как видно фальсификаторы почтовых марок появились одновременно с первыми почтовыми марками. На первых порах фальсификаторы «работали» в ущерб почте, т.е. занимались почтовыми марками, находящимися в обращении в данный момент.

Первые в мире марки – черный, синие и красные пенни, выпущенные в Англии, печатались в листах по 240 штук – 20 горизонтальных рядов по 12 марок в ряду – и все они отличались друг от друга буквами латинского алфавита, помещенными в нижних углах каждой марки. Буква слева определяла горизонтальный ряд, справа – вертикальный. Автор идеи и издатели обосновывали свою задумку борьбой с фальсификаторами, считая, что полностью повторить печатную форму будет сложно, а частое появление отдельных марок или пар с одинаковыми буквами выявит фальсификацию.

На практике оказалось, что «черный пенни» своим цветом просто идеально служит для повторного использования. Красный штемпель на марке черного цвета был виден очень плохо, и экономные граждане вновь и вновь клеили марку на конверт. В конце концов, в 1841 году цвет «черного пенни» был изменен на красный, а цвет штемпеля - стал черным. Подобные инциденты имелись и в других странах. Приведем несколько характерных примеров.

Пожалуй, классической может считаться операция мошенников, известная под названием «фондовая биржа». Речь идет о подделке английской марки зеленого цвета достоинством в 1 шиллинг, выпускавшейся в 1867 – 1873 гг. Лица, печатавшие эту марку, вступили в сделку с клерком, работавшим в почтовом отделении лондонской биржи в 1872 – 1873 гг. К телеграммам, которые отправлялись оттуда, приклеивалось большое количество 1-шиллинговых марой. Так что клерку достаточно было приносить по утрам целые листы подделок и продавать их здесь же за прилавком или же самому наклеивать эти марки на телеграммы, а плату класть себе в карман. Дело было поставлено на широкую ногу. Считают, что почтовое ведомство потеряло на этом десятки тысяч фунтов стерлингов. Фальшивые марки отличались высоким качеством исполнения, в результате чего обман обнаружился достаточно случайно лишь спустя 25 лет.

Цифры в середине овала - номер платы

«В Вильне обнаружена полицией мастерская почтовых марок. При осмотре шкафа и комода найдено несколько коробок с подчищенными марками, но без наклейки с обратной стороны гуммиарабика. По счету марок оказалось более 2600. Были вскрыты секретные ящики комода, в которых обнаружено более 1000 марок, частью уже подчищенных, но без наведенного клея, а частью подготовленных к подчистке. Тут же найдена книжка, из которой вынуто более б00 марок, готовых к обращению. Подчистка произведена настолько искусно, что нет возможности узнать, что эти марки, бывшие уже в употреблении».

Несколько лет тому назад один молодой человек во Франции нарисовал марку с портретом генерала де Голля. Недолго думая, он наклеил свое произведение на конверт и опустил его в почтовый ящик. Он попросту хотел подшутить над почтой. Оказалось, однако, что у служащих французской почты отсутствует чувство юмора, потому что они сразу же оповестили полицию. После энергичного расследования молодого человека арестовали (кстати, он был талантливым графиком) и обвинили в изготовлении фальшивых знаков почтовой оплаты. Ему грозило серьезное наказание, и только благодаря способному адвокату и интеллигентному судье дело легкомысленного «творца марок» было прекращено.

 Эти примеры показывают, что почтовые ведомства всего мира энергично охраняют себя от подделок. Но, несмотря на суровые приговоры, время от времени в том или ином государстве кто-либо из «любителей» решается на риск производства фальшивых марок «в ущерб почте». Встречаются такие факты и в настоящее время. Особенно много подделок в ущерб почты появилось в России в момент экономического кризиса девяностых годов. Сильная инфляция рубля вынуждала почту часто менять почтовые тарифы. Печатать почтовые марки с новыми номиналами государство просто не успевало. И почты была вынуждена изготавливать провизории (временные марки) на местах, делая надпечатки на стандартных почтовых марках, имеющихся в наличии, а когда запас подходил к концу изготовлять и суррогатные знаки почтовой оплаты. Вот тут то и появились многочисленные фальсификаторы. Пользуясь тем, что почта не имеет полной информации о марочном творчестве на местах, и, имея доступ к современным полиграфическим средствам, было изготовлена масса фальсификатов, многие из которых выполняли функции знаков п очтовой оплаты, т.е. был нанесен прямой ущерб почте.

На фрагменте конверта, прошедшего почту Санкт-Петербурга (январь 1993 года), в качестве знака почтовой оплаты выступает купон «ленинской серии» 1970 года. На нем нанесены надписи «Почта СССР 1990» и номинал «2 руб.».

На втором фрагменте конверта, прошедшего почту из Екатеринбурга в Шауляй (октябрь 1993 года), наравне с почтовыми марками России, наклеен фальсификат из 2-х стандартных марок СССР, на которых сделана на компьютере надпечатка «Екатеринбург – Ekaterinburg 1723 – 1993» и номинал «45 р.».

Однако, как выяснилось, гораздо безопаснее фальсифицировать почтовые марки, которые уже вышли из обращения. В этом случае фальсификатор избегает пристального внимания государства и начинает «работать» с коллекционерами. В истории фальсификации почтовых марок есть свои гениальные, другого слова просто не найдешь, персонажи. С деятельностью некоторых из них следует ознакомиться.

К сожалению, на земном шаре существуют десятки тысяч фальшивых марок, а связанные с их подделкой аферы зачастую достигали миллионных сумм и нанесли колоссальный ущерб, как фирмам, так и отдельным коллекционерам. Иногда подделки марок напоминают подделку картин знаменитых художников. Случалось также, что некоторые марки были так хорошо подделаны, что лучшие эксперты становились жертвами ошибок. Чаше всего марки подделывали с учетом спроса на них со стороны некоторых коллекционеров.

 «Королем» фальсификаторов был когда-то Франсуа Фурнье (François Fournier). В конце 19 века на филателистическом рынке неожиданно появились многочисленные подделки самых старых и одновременно самых ценных марок.

Создателем их был некто Луи-Анри Мерсье (Louis-Henri Mercier), который в 1890 г. открыл в Женеве фирму, зарегистрированную на имя Анри Гоэгга (Henri Goegg, псевдоним Мерсье). Основной продукцией фирмы вначале были факсимиле марок швейцарских кантонов, затем к ним добавились и другие марки. Факсимиле отличались высоким качеством воспроизведения деталей и печатались на бумаге того же периода, что и оригинальные марки. Тем не менее, между факсимиле и оригинальными марками имелись некоторые отличия, которые Мерсье описал в опубликованной им в 1893 г. брошюре. В 1894 г. Мерсье перерегистрировал фирму на имя Луи-Анри Мерсье. В то время производство факсимиле не считалось преступлением, более того, они свободно экспонировались на выставках и даже получали награды.

За высокое качество продукция Мерсье была удостоена наград на филателистических выставках в Сент-Этьене (1895), Ницце (1896), Марселе (1896 и 1897), Тулоне (1897) и Лионе (1898). В 1904 году предприятие Мерсье обанкротилось и в мае того же года было приобретено его бывшим партнером Ф. Фурнье.

В 1903 году Фурнье зарегистрировал в Берне фирму, с целью производства и продажи «листов и конвертов с факсимильными репродукциями вышедших из обращения швейцарских и иностранных почтовых марок». Фурнье считал себя создателем «предметов искусства», позволяющих заполнить пробелы в коллекциях филателистам, не имеющим возможности приобрести подлинные марки.

В мае 1904 г., после банкротства Мерсье, Фурнье приобрел нераспроданные остатки его продукции, которые также пустил в продажу. В 1910-13 гг. издавал журнал «Факсимиле» («Le Fac-Simile»), в котором рекламировал свои изделия. Последний прайс-лист Фурнье (1914) предлагал 3671 факсимиле, многие из которых не имели соответствующего предупреждающего текста. Он даже выдвинул своеобразную «теорию», оправдывающую необходимость факсимиле. В то время были модны альбомы с изображениями марок всех существовавших тогда государств мира. Мечтой каждого филателиста было заполнить все свободные места в альбоме. Основываясь именно на таких амбициях коллекционеров, Фурнье умело их использовал, утверждая в своих статьях, что каждый филателист обязан, всеми возможными способами, стремиться к заполнению альбома и что помещение в него ненастоящих марок не является постыдным. Наоборот, это здоровое и понятное стремление.

Статьи Фурнье вызвали волну протестов, но одновременно раздавались и голоса одобрения. Именно этого он и добивался, поскольку как протесты, так и одобрение способствовали рекламе и успеху фирмы. Следует, таким образом, признать, что это не был обычный подделыватель, а подделыватель с открытым забралом. Он не скрывал характера своей продукции и выпускал ее легально, в соответствии с тогдашним правом. Другое дело, что подделки Фурнье продавались как оригинальные марки там, где это удавалось. И дела его процветали до самого начала первой мировой войны.

Фурнье подделывал почти все, что в филателии заслуживало внимания и, разумеется, приносило доход. Он оперировал целой гаммой возможностей, осуществлял полные и частичные подделки, подделывал надпечатки, его перфорационные машины наносили на марки размеры зубцовки, на которые был наибольший спрос на рынке, а поддельные штемпеля на фальшивых марках – он занимался и этим – дополняли перечень его «способностей».

После начала Первой мировой войны бизнес Фурнье пришел в упадок. В 1917 г., после смерти Фурнье, дело попытался продолжить его секретарь Ш. Хиршбургер (Charles Hirschburger), но успеха на этом поприще не добился. Однако смерть Хиршбургера не полностью покончила со знаменитой типографией. В ней оставались еще запасы фальшивок, которые попадали на филателистический рынок.

В 1927 году Женевский союз филателистов ( l’Union Philatélique de Genève) выкупил у его вдовы нереализованные факсимиле, а также оборудование для их производства. В ходе осмотра этого «наследства» оказалось, что только до начала первой мировой войны в типографии было напечатано около 4 тысяч различных фальсификатов, размноженных тиражами, размеры которых уже нельзя было определить. В дальнейшем они были использованы для создания 475 так называемых «Альбомов Фурнье», содержащих образцы фальшивых марок и гашений. 17.09.1928 года все оставшиеся материалы бывшей типографии Фурнье (матрицы, клише, штемпеля и т. д.) повредили, чтобы их нельзя было больше использовать, и передали в Женевский исторический музей.

Альбомы разослали многим экспертам и филателистическим обществам как документацию для выявления описанных фальшивок. Такова история одной из крупнейших типографий фальшивых марок. А «альбомы Фурнье» изредка появляются на филателистических аукционах и сразу же находят своих новых хозяев. Причем из-за их редкости чаще всего на аукционах появляются отдельные листы из этих альбомов. Иллюстрации нескольких листов перед Вами.

Листы из альбома Фурнье

В 1909 году в филателистической печати впервые появилось имя следующего гениального фальсификатора - Жана де Сперати (Jean de Sperati). В то время оно было почти неизвестно, и первые читатели репортажа в «Веrliner Вriеfmarken Zeitung», конечно, не предполагали, что речь идет о крупнейшем фальсификаторе марок. «Фальшь работы Сперати – это настоящая марка, только сделанная немного лучше» – такое высказывание одного филателиста как нельзя лучше характеризует деятельность Сперати и ее результаты.

В 20 – 30-х годах филателистические журналы не раз сообщали о распространяемых Жаном Сперати и его братом Мариано коллекционных марках как об опасных подделках. Сам Сперати расценивал свою продукцию как произведения искусства, считая себя никоим образом не фальсификатором, а художником. Он подделывал не только марки, но и гашения, надпечатки, образцы и даже цельные вещи. Последние были особенно трудны для распознавания, так как во многих случаях Сперати печатал поддельные изображения на подлинной бумаге с водяными знаками. Это делалось путем удаления оригинального рисунка, в то время как подлинные водяные знаки и даже гашения оставались нетронутыми. Лишь способ печати помогал филателистам распознать фальшь Сперати. Он всегда использовал литографию, в то время как многие оригиналы печатались металлографией. Таким образом, настоящая трудность для экспертизы создавалась лишь в тех случаях, когда подлинные марки также изготовлялись литографией.

Расцвет деятельности Сперати пришелся на послевоенный период. После 1945 года ни у кого не вызывало удивления или подозрений неожиданное появление различных филателистических раритетов. Во время войны многие коллекции были разграблены и теперь стали объектом торговых махинаций. Кроме того, люди, разоренные войной, продавали сохранившиеся собрания марок.

Все шло своим чередом «филателистический Рубенс», как он себя сам называл, работал и на рынках регулярно стали появляться различные редкости, появление которых связывали с последствиями мировой войны. Но однажды Сперати решил поехать с «товаром» в Испанию. На границе французский таможенник нашел в чемодане путешественника коллекцию марок. Поскольку французские правила предусматривают пошлину в зависимости от стоимости марок, как ввозимых, так и вывозимых, таможенник задержал не указанную в декларации коллекцию. Таможенное управление, не зная ценности марок, вызвало эксперта. Оказалось, что в коллекции имелись марки колоссальной стоимости! Коллекция была задержана. Однако Сперати не особенно огорчился и заявил потрясенным таможенникам, что марки не представляют никакой ценности, потому что все они фальшивые. Вновь пришлось вызывать экспертов. Мнения разделились. Одни специалисты признали марки настоящими, другие – прекрасной имитацией.

Среди прочих эти марки исследовал известный шведский коллекционер Имре Вайда. Именно он определил, что марки Сперати – блестящие подделки. Особенно внимательно он стал изучать шведские марки и с большим удивлением обнаружил у Сперати десять экземпляров самой редкой шведской марки 1855 года. Речь шла об известной 3-скиллинговой марке желтого цвета (вместо зеленого). Эта уникальная марка известна в единственном экземпляре[4] а здесь сразу десяток прекрасных экземпляров.

Сперати был задержан, а его коллекция конфискована. Примерно в то же время выяснилось, что Сперати нелегально высылал за границу крупные партии марок из Франции. Он не отрицал и этого, утверждая, что экспорт имитаций марок не запрещен и не карается законом.

Сперати предстал перед парижским судом. Процесс доставил много трудностей как обвинению, так и защите, и прежде всего – судьям. В ходе судебного разбирательства оказалось, что во французском кодексе имеются многочисленные лазейки, а скорее, устаревшие положения. Дело в том, что, когда принимался этот кодекс, слово «филателия» не было известно. Что же говорить о положениях, касающихся порядка вывоза за границу имитаций марок! В конце концов, он был оштрафован на символическую сумму в 5 тысяч франков. Видимо, с него сняли и обвинение в намеренном обмане филателистов, тем более что Сперати написал и издал брошюру под названием «Филателия без экспертов», в которой пытался доказать, что при современных технических средствах можно сфабриковать подделку, распознать которую невозможно. В качестве доказательства того, что марки не настоящие, он сделал еще три аналогичных комплекта, представив их суду. В результате Сперати был оправдан, хотя ему и пришлось все же заплатить небольшой штраф за действия, нарушающие нормальный режим работы таможни.

Для того, чтобы предотвратить распространение опасных подделок, в 1953 году Джон Гарри Робсон Лоу (John Harry Robson Lowe) - английский эксперт по поручению Британской филателистической ассоциации, выкупил у Сперати весь запас его фальшивок и используемых материалов за сумму порядка 40 тыс. долларов.«Орудия труда» Сперати и его фальшивки были помещены в филателистический музей. К сожалению, процесс Сперати, вызвавший многочисленные дискуссии среди юристов, до сих пор не привел к модернизации французского кодекса, и он не предусматривает наказания за подделку марок в ущерб коллекционерам.

Предметом особой гордости Сперати были изготовляемые им пробы с клише. Они представляли собой изображения, отпечатанные в центре большого листа картона или бумаги. Под рисунком почти на всех листах стояла подпись самого Сперати. Такие пробы он делал далеко не для всех своих подделок, и, конечно, они встречаются гораздо реже, чем его «массовая продукция».

В декабре 1974 года на аукционе английской фирмы «Стенли Гиббонс» впервые появилась целая коллекция – 455 экземпляров различных «проб» Сперати. Трудно представить, что такая коллекция вообще могла быть собрана, настолько редки многие из представленных в ней листов. Она дала современным филателистам широкое представление о «поле деятельности» Сперати. Выяснилось, что он фальсифицировал 358 марок и 1635 штемпелей из 96 стран мира. Цена каждого листа на аукционе определялась в 30 и 40 фунтов стерлингов, тем не менее, интерес к подделкам Сперати оказался выше, чем к подлинникам. Ими заинтересовались не только филателисты тех стран, подделки которых были представлены на аукционе, но и многочисленные коллекционеры поддельных марок, исследователи истории почты и филателии.

Чтобы подчеркнуть место Жана Сперати и истории филателии, следует отметить, что в Мадриде состоялась, как сейчас говорится, персональная выставка фальшивых марок и штемпелей, изготовленных Жаном Сперати в 1930-48 годах. Наибольший интерес он проявлял к маркам Испании, из которых подделал 47 штук. На выставке были представлены различные фальсификаты и подлинные экземпляры. Испанская почта отметила экспозицию памятным штемпелем с надписью «Филателистическая выставка Жана Сперати. 15-18 марта 1983 года. Мадрид».

В 1955 году в Лондане была выпущена книга с описанием творчества Сперати. В 2001 году вышло второе дополненное издание этой книги. По сравнению с первым изданием в нем дополнена информация о 102 марках, 23 штемпелях и еще многое другое. На страницах этой работы подробно описываются "шедевры" знаменитого Сперати.

Когда было сказано, что марками Сперати на Лондонском аукционе очень интересовались коллекционеры поддельных марок, то это была не оговорка. Действительно существует такая группа филателистов.

 Например, шведский филателист Вилкштром посвятил 27 лет коллекционированию поддельных почтовых марок. Когда же он решил продать свою коллекцию фальсификатов в 1975 году, то эксперты установили, что почти половина из его собрания состоит из подлинных экземпляров. Такой вот курьез! Кстати, вы можете верить или не верить, но некоторые поддельные марки стоят гораздо дороже своего подлинного экземпляра.

«Произведения» Сперати популярны и в наше время. Чтобы выяснить продаются ли они на современных аукционах, я зашел на популярный интеренет-аукцион Ebay. Набрав для поиска фразу «Sperati» и мгновенно получил список лотов работы Сперати (поиск произведен 3 ноября 2008 года). Как видите, цены на марки работы Сперати весьма внушительны. А иногда они даже выше, чем цены в каталоге Скотта.

А чтобы понять, как выглядят эти работы, посмотрите на некоторые из этого списка. Здесь все очень натурально, и рисунок и штемпеля.

 Ну а фальсификаторы знаков почтовой оплаты существуют и в настоящее время. А иногда и сами коллекционеры, в погоне за редкостями, побуждают изготовлять все новые и новые редкости. Приведу отрывок из книги братьев Ульямс[6] с описанием виртуального диалога Ф.Феррари и членов злодейского лондонского триумвирата фальсификаторов, вошедших в историю под именем «лондонской шайки». Они открыто торговали своим хламом и даже нагло рекламировали его в таких выражениях: «Продажа всех видов факсимиле, поддельных надпечаток и гербовых марок. Лондон, Каллам-стрит, 1. Фальшивки любой категории поставляются по первому требованию».